Skip to Content

Европа-2006. На полях шляпы.

...Народ в Альпах лезет в гору на велосипедах. Упорно. Мешает ехать невероятно, кроме того, муж все возмущался: мол, это ж вредно. Весь в гордости за отпускной расцвет нашей личной жизни, он драматическим полушепотом пересказывал статьи о влиянии велоспорта на потенцию. Влияние было чудовищным. Мужиков было жалко до слез. 

- Зачем же они это делают?! - расстраивался муж, объезжая на подъеме очередного велосипого мужчину с жирными боками вкруг седла, при каждом обороте педалей громко выкрикивающего слово "жопа" со множеством восклицательных знаков. - Может, они не знают, что с ними будет?

- А может, как раз знают, - задумалась я, - может, это такой способ регулирования рождаемости...

Впереди показалась велосипая группа, загородившая полшоссе, и без того узкого. Один отстал и задыхался.

- Милай! - вздохнул муж, - Да оставь ты эту железяку! Пешком проще

дотопаешь! А еще лучше - садись в машинку и гуляй. 

И мы промчались мимо в мерседесе. Потные велосипые с презрением проводили нас глазами. Муж вспомнил что-то и захихикал.

- Мы, - говорит, - однажды в Алма-Ате в горы гулять собрались с ребятами. Спланировали как-то недостаточно, наметили цель, а маршрут - решили, на месте сориентируемся. И вот тащимся вверх, часа четыре уже, с рюкзаками. Хоть и по дорожке, но пот льет, а главное - сами не знаем, куда идем, не заплутали ли. И вдруг навстречу ... то есть вниз, ты понимаешь? - подозрительно спросил он меня, - навстречу шагает такой... турЫст, блин... В пиджачке. Из пансионата какого-то, что повыше... Цветуечком машет, подпрыгивает. Мы ему, хрипло так из-под поклажи: "Слышь, мужик! Что там дальше, а?" - "Там? - вскрикивает в ажитации, - Такие же горы!!!! Такая же КРАСОТИЩЩЩЩА!!!!!"

Я заржала, а муж помрачнел.

- Да, - заключил он сардонически, - не понять людям друг друга. Не понять.

И с ревом обогнал очередного велосипедиста.  


Мы с мужем такие люди, все делаем через жопу и не по-людски. В 99 процентах случаев - в ущерб себе. Но вот посещение Зальцбурга попало в один оставшийся процент, который наоборот. 

Тут, конечно, дестинатор (GPS) виноват. Который я в сердцах прозвала вестибулятором. Он был третьим во время всей поездки. Причем что интересно: говорил он прелестным женским голосом, но мы все равно крыли его в мужском роде: мудаком и придурком. 

Если еще есть люди, которые не знают, что это такое, я поясню: речь идет о GPS, Global Positioning System, которой вы сообщаете свои географические планы, и которая ловит сигналы 12 спутников, сверяет их с картами местности и решительно указывает вам, куда ехать. С точностью до 20 метров.

Вообще, у нас было два вестибулятора. Один был просто встроен в мерседес. Но с ним мы и разговаривать не пожелали. Ибо муж мой делает эти дестинаторы. В смысле, программу. Вот он свой привез. Тестировать. 

Ууууу, это было что-то. Начать с того, что сеттинги были выставлены экзотические, а запрятаны тоже хорошо. Поэтому наш вестибулятор принципиально презирал хайвеи и страстно любил деревенские задворки и грунтовые дорожки через поля. Кроме того, он считал поворотами все изгибы серпантина, если от шоссе в этом месте отходила крохотная другая тропинка в более "прямом" направлении. На двухуровневых развязках он иногда путал право и лево, несколько раз рекомендовал проехаться по велосипедной дорожке, а если его не слушались, начинал истерически требовать развернуться в самых неожиданных местах.

Не все проблемы были багами программы, половина, конечно, говорила только о несовершенстве карт, особенно в Италии. Но в сам момент нам было не до того, чтобы разбираться по справедливости, и мы общались с нашей Ариадной бурно и эмоционально. 

Так вот, в Зальцбург Ариадна привела нас не по нормальной человеческой дороге, а как-то кушарями. Никаких стоянок для цивилизованных туристов мы не проезжали, а попали на окраинный индустриальный проспект с кучей магазинов типа "супермаркет". Мы заехали на огромную парковку возле хозяйственного под названием Bauhaus, совершенно бесплатно - хотя я и трепетала сердцем - оставили там машину, сели в троллейбус номер 2, и через три или четыре остановки вышли на площади Мирабель. 
Там почему-то оказался овощной рынок, но как только кончилась редиска, немедленно начался Моцарт. Моцарта в Зальцбурге больше, чем папы в Риме, хотя это и невозможно. Мы завтракали в кафе на соборной площади (официантка черный верх - красный низ обслуживала клиентку красный верх - черный низ), и благоговейно взирали на бледный вчерашний плакат на заборе. 
- Ты должна это сфотографировать, - сказал муж. 
- Зачем? - спросила я. Мне не хотелось.
- Ну сама-то подумай.

На плакате было написано: "WAGNER".

- Это, наверное, единственный НЕМОЦАРТ в городе...

Ну, потом мы, конечно, нашли фуникулер. Кстати, у подножия этого фуникулера я на обратном пути нашла потрясающую выставку-продажу янтарных украшений, и купила маме брошку-сову. Так вот, нашли мы фуникулер и залезли в крепость. У меня стали ноги болеть, но Илюха затащил меня даже на башню. Лазили мы, лазили... Спустившись на уровень фуникулера, решили присесть в кафе. Илюха пил пиво, я - кофе с мороженым. Напротив сидели две изысканные японки, и, по-купечески отставив мизинцы в стороны, ели пиццу. 

Туристский город Зальцбург. Японцев не проведешь.


...Озера зальцкаммергутские, мне показалось, друг на друга похожи (и церамзейское, как бишь его, туда же). Кроме Хальштаттского почему-то. Мы видели еще Вольфганг-зее с разных его сторон, Монд-зее, и два каких-то маленьких, не обозначенных на карте озерца. Я бы их не различила на фотографии. Хальштаттское - оно какое-то более роскошное, бархатно-зеленое берегами, в общем, узнаваемое. 

А вот немецкое Ким-зее ну просто ничего общего со всеми этими бирюзовыми горными озерами не имеет. Оно равнинное, большое, серое с угадываемой голубизной, берега его далеко, очертания его неясны, непросто даже высмотреть на нем острова, о которых знаешь... Над ним летают чайки, у берега суетятся утки, стоит на ноге сердитая цапля, цветет белыми колпачками дикий вьюн в прибрежных камышах... 

Мы жили на Вольфганг-зее в тихом местечке Штробль. Мы гуляли вечерами мимо деревянных лодочных пристаней, а закатное солнце творило виды. Потом солнце все же пряталось нехотя, километров за семь, в Санкт-Вольфганге, начинался цветной салют, а мы падали в прибрежное кафе и начинали жевать очередной гриль или крепы с мороженым. Потом мы шли к воде и садились на что-нибудь низкое и деревянное. Вдали подсветка все шарила по собору в Санкт-Вольфганге. Рядом красным угольком светилась илюхина раскуренная трубка, черная ласковая вода плескалась у ног. Приходила прохлада, и становилось так правильно прислониться друг к другу. И молчать...

...По Санкт-Вольфгангу мы тоже гуляли как-то на закате, кстати. Мы там куклу Гошке купили. Дело в том, что, уезжая, мы обещали ребенку привезти куклу, похожую на нее. Так она нас даже по телефону про эту куклу спрашивала! И вот в одном магазине, среди декоративных кукол в старинных одежках, я углядела прелестную блондинку в очках. Последняя такая была! И довезли. Ребенок удивился даже...

Милый городок этот Санкт-Вольфганг, веселый какой-то. И еще мы там очень удачно ели. Там утку я нашла. Причем в каком-то полусладком ананасово-сырном соусе, с артишоками и картофельными тарталетками. И десерт достойный, что-то такое мороженое-сливочное с брусникой, терпкое и нежное одновременно... 
Муж, заказав еще пива, смотрел, как я с горящими глазами макаю в сливки вафельную трубочку и добавляю еще ягод из хрустального блюдечка. 
- Ну, ты счастлива? - спросил, прищурясь весело, в момент угрызания.
Остановись же, мгновение, черт тебя побери... Где уж та брусника...


Сны мне в отпуске снились причудливые. Началось после Зальцбурга, когда я впервые ноги сбила. Илюшка мне тогда их растирал вечером, засыпая. И ночью приснилось мне, что у меня три ноги. И растирать надо целых три. Муж недоволен. 

Ну, тут хоть причина понятна.
А вот дня три спустя приснилось мне, что муж со своим другом, профессором одного французского университета, взяли жирафа напрокат. Ну, и зачем им жираф понадобился? Загадка просто.
А вот вчера смотрю телек и узнаЮ, что в питерском зоопарке, в клетке у тигров, кто-то посеял марихуану. И вот думаю я сразу: может, я все еще сплю, а? Может, проснусь сейчас - а за окном розовые доломиты?...
Пока проснуться не удалось.


- Были фараоны и евреи. Фараоны вымерли, евреи остались. Потом были римляне и евреи. Римляне вымерли, евреи остались. Потом были инквизиторы и евреи. Инквизиторы вымерли, евреи остались. Потом были нацисты и евреи. Нацисты вымерли, евреи остались. Теперь есть хизбаллоны коммунисты и евреи...

- Э, э! Что вы этим хотите сказать, аааааа????!!!!!

- Ничего!!! Евреи вышли в финал!!!!"

(старый добрый анекдот)  

Борман был романтик. Говорят, к юбилею Главного Людоеда он за восемь месяцев воздвиг ему подарок на великолепной альпийской вершине... 

Орлиное гнездо. Типа, людоед - орел, а это его гнездо. Ну, даже если и не орел - тоже птица, в конце концов...

Золотой лифт блестит, как самовар. Везде куча сувениров и книг на всех языках с фотографиями: как строили. И нигде, ни одного раза я не наткнулась на имя Гитлер. НИ ОДНОГО РАЗА. Это какие-то чудеса редактирования, блин. 
Но факт остается фактом: вот на эти вершинки - хороший вид для возомнившего! - смотрел людоед людоедович, и ощущал, что вершит судьбы мира. Мою, скажем: людоед предрешил мне никогда не родиться. А я вот тут стою себе, под солнышком, пялюсь на снежные горы, и ничего себе. 
Мы снова в финале, и конца не видно.


Последний выход вестибулятора на манеж был прекрасен до безобразия. В деревенском отеле, где мы ночевали перед аэропортом, на нас набежала колоритная четверка русскоговорящих людей, лет на десять постарше нас: двое летели нашим рейсом домой в Израиль, а другая пара в то же утро и тоже домой, но в Америку, - разъезжались после совместного отпуска. С израильской четой мы потом познакомились поближе, и первое впечатление только подтвердилось: солидные люди, преподавательница и министерский работник. Ну а мы, как водится, в майках, мятых штанах, и хихикая... Левое зеркало на пластыре держится... То ли сисадмины на выпасе, то ли уцелевшие хиппи доисторического призыва... В обычных обстоятельствах они бы к нам не обратились. Но тут, видно, туго пришлось совсем.

- Ребята, - говорят, - а вы, случайно, не знаете, как отсюда в аэропорт добраться?...
- А нам не надо, - говорим снисходительно, - у нас дестинатор. Джи Пи Эс, в смысле. Мы его сами сделали. 
- Ой! - говорят, - Ой. А нельзя ли нам... Как-нибудь с вами, а? ... Мы бы за вами поехали, а? А то нервно как-то...
- Да пожалуйста! - по первому движению польщенной души восклицает мой добрый муж. - В шесть утра, сталбыть, будьте готовы.
- А не поздно? - сомневаются.
- От отеля до аэропорта 17 километров, - говорю. - Ехать двадцать минут. 

И вот утро. Проливной дождь. Муж, громко зевая небритой челюстью, челночным бегом перетаскивает в машину семь мест нашей поклажи, сопровождаемый моим воплем "КУКЛУ НЕ ЗАМОЧИ!!!" Вся четверка, зябко ежась, теснится под навесом крыльца. На лицах женщин страх и недоверие. 
- По местам! - командуем. Они садятся. 
Дестинатор думать начинает не то чтобы очень сразу. И вообще, чтобы он быстрее думал, лучше со двора выехать на дорогу, неважно какую. Вот я и выезжаю, причем спросонья поворачиваю не налево, что было бы логично, а направо, в глубь деревушки. 
Тут Ариадна оживает и принимает на себя управление. Но вместо того, чтобы велеть мне развернуться, решает сделать круг огородами. А уж потом чего мучиться, раз мы и так уже в огородах? Так она, наверное, думала. Ариадна все-таки любит кушаря больше, чем развороты. 
Напоминаю: едва рассвело, проливной дождь. Я, лихо бренча, несусь на своем мерседесе с залатанным зеркалом по узенькой грунтовке через какие-то злаковые поля: в аэропорт еду, международный. За мной в полуобмороке движется большой черный седан солидных попутчиков.
- Зря, Илюха, ты это придумал, - задумчиво говорю я, виляя вкруг свежих луж в колдобинах и уворачиваясь от гнущихся под ветром колосьев, - Неровен час, кого-нибудь там сзади удар хватит сейчас...
- А мож, они чичас отстанут, - с надеждой говорит муж, оглядываясь и нервно ерзая. - Мож, решат лучше сами дорогу спросить?
- У кого?! - отрезвляю его я, - у мышки-полевки, что ли? - в голосе моем безнадежность. Я тоже мечтаю, чтобы ведомые проявили малодушие и отстали куда-нибудь, не знаю куда.
- Ну тогда делать нечего, - обреченно говорит муж. - Молись.
- О чем? - удивляюсь, - О явлении нормального шоссе?
- Балда. Молись, чтобы дорожка не стала велосипедной.
- В этом случае я овдовею, зззззараза! - визжу я....
Вместо поля слева возникает накрытая полиэтиленом теплица по выращиванию гладиолусов, потом появляется асфальт, мы минуем въезд на деревенское кладбище, выезжаем на булыжную мостовую возле церквушки, три поворота, пять поворотов... Б-же, неужели приличное шоссе? Нет, опять булыжник, потом разбитый асфальт без обочин в обрамлении сараев... 
- Сколько там до цели? - спрашиваю.
- Тринадцать. Все же приближаемся!
- Только задние-то этого не знают, бедолаги...
Приблизительно за девять километров до цели наша дорога стала приличным пригородным шоссе. Еще через три километра мы выскочили на нормальный хайвей с указателями, свернули куда надо, удовлетворенно кивнув подсказывающей Ариадне, и влетели в RENTAL CAR RETURN в шесть часов 24 минуты. 
Из черного заляпанного седана, остановившегося позади нас, первой выскочила приличная американская дама в кудряшках и закричала:
- Потрясающе! Великолепно! Как мы перенервничали! Мы ехали по полям!!!! А это было правильно! Невероятно! Огромное вам спасибо! Такая гора с плеч!!!!! Что за замечательный прибор!!! Все-таки машины - они ууууумные!!!!
Муж поперхнулся. Такое мог сказать только человек, никогда не имевший дела с компьютером.

Comments

GPS -они прекрасные, ага и

GPS -они прекрасные, ага и все знают. Мои самые любимые -те, что с баварским акцентом говорят-:)))

:)

:)