Skip to Content

Апрель 1982, 121 школа города Ленинграда

 

Нашу учительницу биологии Нину Петровну все называли Сурепкой. Она была простая и незлобная женщина, но тупа невероятно. Предмет свой знала по учебнику от сих до сих, шпарила наизусть, вопросов по содержанию просто не понимала. На оргвопросы ответы давала четко и ясно, как армейский старшина.
Когда изучали половое размножение, кто-то из наших свежеподросших наглецов спросил с подъ...бом:
- Нина Петровна! А по этой теме практическая работа будет?
- Нет, такой-то, - ласково отвечала Сурепка. – Самостоятельная.
Многие пытались нам потом разъяснить, что это она так тонко пошутила и отбрила мальчика. Глупости все это. Мы-то знали Нину Петровну. Те, кто ее ЛИЧНО знал, ничего такого даже не предполагали. 

Десятый класс, апрель, биология. Солнышко выглянуло... Внизу на школьном огороде трудится сурепкин шестой "в" – у них она классная. В окно их видно, и видно, что безобразничают. В середине урока Сурепка не выдерживает, срывается и бежит вниз. Выходя из класса, поворачивается, и выпаливает по нам из главного калибра:

- Если кто встанет в мое отсутствие с места, два в журнал сразу!

Апрель, между прочим, месяц... Впереди аттестат. Угроза нехилая, а Сурепка, как человек простой и простодушный, что говорит, то и делает, обыкновенно...
 
Тем не менее, трое мальчишек немедленно после отбытия Сурепки вскакивают и начинают играть чьим-то мешком в футбол. Они носятся по классу совершенно произвольно. Сами понимаете, в момент появления Сурепки на горизонте наступает крайне интенсивная паника. Двое успевают достичь мест своей постоянной дислокации. Но один... 
 
Зовут его Цукерман, Цукер в ежедневном общении. Мальчик он веселый и нетрусливый, с неплохой математической головой и невероятно красочным ПИСЬМЕННЫМ русским языком – УСТНЫЙ язык подвешен у него, напротив, весьма и весьма хорошо. Проверявши в течение пяти лет его сочинения, я знаю, о чем говорю:
  • “чИстолюбивая женЬщина»,
  • “пАртрет”,
  • “трагедия Дымова в том что он жил среди никчемностей как среди истуканов”.
В классе его любят, что важно.

Теперь посмотрите на план.

 
 

Место Цукера на уроках биологии – на первой парте колонки у окна, со стороны прохода. Вплотную к этой парте стоит учительский стол. Со стороны окна за партой сидит соседка Цукера, Танька Мащенко. 

Внезапное появление Сурепки застигает его в самом дальнем от двери углу класса, возле последней парты со стороны окна. А за партой этой сидим мы с Вовочкой, я ближе к проходу, поэтому тоже не сразу заметила, что произошло. В момент появления Сурепки Цукер ЛЕГ. Наверное, он сделал это рефлекторно. Но когда лег, уже было поздно. 


Исчезновения какого-то там Цукера с первой парты Сурепка не заметила. Обвела глазами класс, убедилась, что нарушителей не видно, и продолжала урок. Урок идет, Цукер лежит и смотрит на Вовку снизу вверх вопросительным взглядом. Вовка, зажимая рот рукой, пихает меня в бок. Я поворачиваюсь, вижу Цукера и ложусь на парту в пароксизме довольства. Больше пока Цукера никто не видит. 

Между тем, ситуация серьезная. Цукер и Вовочка шепотом совещаются. Вовочка пользуется в классе большим авторитетом у парней. “Чего делать?”- шепчет Цукер. – “Ну, ползи,...” – невозмутимо отвечает Вовочка. – “Куда?” Вовочка делает длинный жест вдоль окна. 
Впереди узкий проход, заваленный портфелями. В двух местах, там, где выступают межоконные балки, парты примыкают к стене почти вплотную. Но у Цукера нет выбора. И, не пытаясь разобраться, шутит сволочь Вовка, или говорит серьезно, Цукер делает первое движение вперед. Я вижу, как Вовка в ужасе закрывает себе рот руками. Поздно.

Цукер достигает парты перед нами и дергает за штаны левого из сидящих за ней близнецов Меерсонов. Близнецы обнаруживают Цукера. Длинная пауза с подергиваниями. Близнецы сопят так громко, что я бью их сзади под лопатки. Хрип, синхронный стук лбов об дерево. Левый близнец поднимает и переставляет из прохода портфель. На легкий шум поворачиваются головы сидящих сзади на других колонках. Тишайший стон, и две задние парты в каждой колонке в полном составе ложатся лицами на столы. Тем не менее, в классе тихо. В классе так тихо, что Сурепка довольна. Она в этот момент стоит в проходе возле нашего ряда, совсем недалеко от места боев. 

Между тем, Цукер достигает третьей парты от конца. Она стоит вплотную к простенку, а перед ней с другой стороны стоит Сурепка. Короткое беззвучное совещание с Дутовым и Лагутиным: оба люди большого личного мужества, один стал впоследствии офицером, а другой - крупным российским книгоиздателем. Лагутина (он сидит справа), очень красивого парня, - обожают все наши стареющие учительницы. Глядя прямо в глаза Сурепке масляным взором, он внезапно резко сдвигает парту на полметра вправо, буквально ей под ноги.
Сурепка прерывается в речениях. Большая часть класса недоуменно оборачивается, но им пока не видно. Остальные замирают в тревоге. 
- Лагутин, - произносит Сурепка.
Лагутин встает, улыбается подобострастно.
- Да, Нина Петровна.
- Что?
- Ничего, Нина Петровна.
- Садись.
Лагутин садится. Цукер ползет дальше, раздраженно отпихивая под парты портфели и мешки. По мере его продвижения вперед соответствующий порядковый номер парт на всех колонках укладывается в тихую истерику на столы. Второй простенок минуется куда как легче, так как Сурепка у доски. 

И вот Цукер под ногами у своей соседки Татьяны. Но и Сурепка переместилась и уселась за стол глаза в глаза с Танькой. У доски корчится вынужденный что-то отвечать Лешка Баринов. Класс в прострации, все ждут, когда бабахнет.

Беззвучно посовещавшись с Цукером, Татьяна прямо перед глазами Сурепки перемещается на пустое цукерманово место. Сурепка задумчиво следит за ней взглядом. В следующую секунду она задает Баринову вопрос, всем корпусом повернувшись в сторону доски. Цукер, не будь дурак, четко вписывается в этот промежуток времени: в два идеально лаконичных движения он встает и садится на опустевший танькин стул. 
Сурепка поворачивается и видит Цукера перед собой. Господи, в каком он виде! С него клочьями свисает мусор, физиономия в серо-буро-малиновых разводах…
 
Тишина мертвая.
Очень долгая.
Очень мертвая и очень длинная.
 
- Цукерман, - произносит Сурепка.
Цукерман встает, и два передних ряда чихают от взметнувшейся пыли.- Почему ты улыбаешься?

Звонок прозвенел через две минуты. Все это время Сурепка испуганно пыталась выяснить причину странной эпидемии мозгового паралича и колик, охватившей класс. Никто не пострадал.

Comments

И до чего же прекрасный у вас

И до чего же прекрасный у вас был класс! :))

Да, ничего себе так :). Я

Да, ничего себе так :). Я тогда не ценила.

чудо какое!!

чудо какое!!

:)

:)